Александр Гнездилов (постановщик: сценарист, режиссёр, артист в двух ролях(!) - в нескольких ипостасях! Гражданин!!!):
«2 дня до онлайн-премьеры "Остатка дня".
Вживую на зрителя его показ шёл 4-15 с двумя антрактами — и не каждая птица долетала до середины этого нашего Днепра. Видеоверсия — почти 3-40. Сага.
Почему бы не быстрее, короче, отбрасывая подробности и нюансы? — спрашиваешь теперь сам себя.
И отвечаешь себе же: потому что роман. И этот жанр хотелось сохранить и в спектакле. Сохранить романную форму, особую масштабность повествования при его одновременной камерности, сосредоточении на ограниченном круге героев.
В этом сохранении романного формата мне виделся важный смысл: не пьеса по мотивам, с её особыми драматургическими законами, а сам роман. Не вставать между авторским произведением и зрителем, а открывать зрителю само это произведение as is, как таковое.
Однако тут же могут задать новый вопрос — тот, который задал бы обязательно и я сам: ну а зачем тогда нужен спектакль? Зачем нужны вы, его создатели?
Вот есть роман Исигуро в оригинале и есть он на русском языке в прекрасном переводе покойного Владимира Скороденко и есть многократные его переиздания... и есть его читатели, каждый из которых вполне может его приобрести и прочесть у себя дома под лампой.
К чему ещё что-то? Зачем тут нужен театр: режиссёр, актёры? Для чего ваш труд?
И у меня есть ясный ответ на этот вопрос. Он родился сам собой из моего чувства досады — досады от внимательного чтения десятков читательских откликов на книгу Исигуро и от просмотра фильма "На исходе дня", который сняли в 1993 году с Энтони Хопкинсом, Эммой Томпсон и Хью Грантом.
Посмотрев фильм и прочитав отзывы, я с огорчением увидел, что одни части романа как бы закрывают собой другие от читательского восприятия — и они же доминируют и в сценарии фильма.
Я убедился, что самое важное лично для меня в романе остаётся для других людей непрочтённым неувиденным, невоспринятым, неосмысленным.
На первом плане в отзывах — чувства героев, их личные судьбы и переживания по этому поводу, врезающиеся в память эмоциональные моменты. На втором месте — антураж: старинное английское поместье, большой старый дом, лорды, дворецкие, экономки,.. — словом, и вальсы Пёрселла, и хруст британской булки. Всё то, что в фильме так умело и красиво снято под чарующую слух и глубоко волнующую музыку Ричарда Роббинса.
И это всё в романе есть. Но есть там и другое, что для большинства читателей на русском, далёких от перипетий британской истории 1920-х и 1930-х остаётся на заднем плане, почти пунктиром, фоном к тому, что кажется главнее, потому что эмоциональнее.
А там же вся суть дела! Именно там — в истории о хороших людях, которые незаметно для себя начинают прислуживать злу.
И когда я увидел своими глазами, что читателями (не всеми, но в подавляющем большинстве) это не вычитывается, не рефлексируется и остаётся в них по прочтении — я понял, что мне нужно сделать в инсценировке.
Открыть этот срез выдающегося романа Исигуро, политико-исторический сюжет "Остатка дня" — решительно и безжалостно купируя при этом всё остальное, даже если речь идёт о сокращении самых значимых героев и самых запоминающихся при первом прочтении сцен.
Это стало моей "Обираловкой" (если вспомнить известную историю, как Немирович-Данченко, отбирая поставленные ассистентами эпизоды для итоговой версии "Анны Карениной" в МХАТе, каждый раз спрашивал "Есть ли в этой сцене Обираловка?", то есть, есть ли в сцене движение к станции, на которой погибнет Анна) для "Остатка дня" в "Гнезде".
И в итоге вот эти 3-40 (или 4-15) — это на самом деле менее 20% романа. Но это как раз те 20%, которые посвящены у Исигуро ходу истории, судьбам Европы и мира, человеку перед лицом истории и его критериям выбора между добром и злом.
Только текст автора, ничего от себя. Хотя он временами и перераспределялся нами между героями — просто потому что героев стало сильно меньше. Но это прекрасный язык Исигуро (в мастерском переводе Скороденко), это его герои, это его история о дворецком Стивенсе и лорде Дарлингтоне — просто это те её стороны, которые обычно остаются в восприятии на втором плане, но нам именно они сегодня (именно сегодня!) видятся необычайно важными.
Поэтому так пристально и неспешно мы движемся по страницам романа, поэтому оставляем авторское слово по максимуму, дорожа каждым поворотом мысли героев, каждым ответом на волнующие их тогда (а нас сегодня!) вопросы большой политики в смутные и чреватые глобальными потрясениями времена.
Поэтому такой хронометраж. Да, этим мы сами себе усложнили задачу в борьбе за зрителя. Но это же и интересно: не играть на понижение, а ставить себе более сложные задачи, более высокие планки и пытаться потом дотянуться до них. Это и стимулирует развиваться, совершенствоваться в профессии.
Есть на эту тему интересное рассуждение Мейерхольда, высказанное относительно "Дамы с камелиями" в ГосТиМе и записанное Александром Гладковым:
"Перед премьерой «Дамы с камелиями» я находился в страшной тревоге. Еще бы: спектакль на генеральных репетициях шел около пяти часов. Администраторы смотрели на меня волками. Кое-что я наспех сократил, но все равно было длинно, и, что сложнее всего, это качество спектакля соответствовало его стилистике. Попытка чрезмерного сокращения походила бы на американские выжимки из великих романов Толстого, эти беллетристические консервы. Я ждал встречи со зрителем с необычайным волнением. Согласится ли он слушать мой неторопливый рассказ? И я был на премьере тронут до слез (эти «слезы» вовсе не риторический оборот, а факт!), когда увидел, что зритель смотрит и слушает без всякого видимого напряжения. Это была минута моей величайшей радости и торжества. А потом ко мне пришли вот такие мысли: торопящийся зритель — враг театра. Горькое лекарство мы глотаем, но вкусное блюдо смакуем. Не стоит злоупотреблять терпением зрителя, но и не нужно угождать такому зрителю, которому всегда «некогда». Если театр не может заставить зрителя забыть про это «некогда», то имеет ли такой театр право на существование?"»
Мой комментарий:
»Александр Гнездилов, вновь вынужден (с радостью!) повторить, что Вы здорово написали и выразились! И сделано здорово!
А разрешите мне скопировать ваш Текст и выложить у себя на сайте www.victorbalabanov.com в рубрике «Моё отношение к происходящему - к новостям»? Разрешаете?» И, не дождавшись ответа, взял и опубликовал - мой сайт: что хочу, то и публикую! Ведь само название рубрики позволяет мне выразить своё отношение к происходящему, а завтра произойдёт в онлайн - наш «Остаток дня» смогут увидеть желающие! И хотелось бы, чтобы они пожелали Жить в другой России, где к людям будут относиться бережно и с любовью! Может они поймут силу «сарафанного радио»?!